Каханистский переворот: почему Бегин не узнал бы «Ликуд».
Когда внук Менахема Бегина говорит о «каханистском перевороте», он поднимает тему, которую правый лагерь давно предпочитает не замечать. В 1980‑х именно Бегин — человек, который сформировал классический правый сионизм — был главным противником Меира Кахане. Каждый раз, когда Кахане поднимался на трибуну Кнессета, Бегин демонстративно выходил из зала. Для него каханизм был не «правее», а вне сионизма. И это важно вспомнить сегодня, когда наследники Кахане пытаются представить себя продолжателями правой традиции.Проблема начинается с подмены понятий.
Русскоязычный израильтянин часто воспринимает каханизм как «жёсткую позицию по безопасности». Но это только фасад. Идеология Кахане строилась на убеждении, что демократия и еврейское государство несовместимы. Он называл Декларацию независимости «трагической ошибкой» и отвергал саму идею светского государства. Кахане не признавал власть судов, законы Кнессета и даже принципы ЦАХАЛ, считая их «эллинским влиянием». Его проект был прост: заменить государственные институты религиозными и превратить Израиль в галахическое государство, где права человека определяются религиозным статусом, а не гражданским законом. Это не радикальный сионизм — это антисионизм, замаскированный под патриотизм.
Именно поэтому каханистский проект представляет прямую угрозу светской алие. Если он будет реализован, первым исчезнет тот Израиль, который построили репатрианты из бывшего СССР. В теократической модели, которую продвигают наследники Кахане — Смотрич и Бен‑Гвир — нет места светскому образованию, гражданским свободам и равенству перед законом. Право на возвращение в его нынешнем виде они считают «брешью», которую нужно закрыть. Статус сотен тысяч репатриантов — вопрос, который они готовы пересматривать не с точки зрения гражданского права, а через религиозные критерии. В их картине мира «русский Израиль» — это ошибка системы, а не её часть.
Чтобы понять, как эта идеология оказалась в центре израильской политики, нужно вернуться к теме удержания власти. Нетаньяху легитимизировал каханистов не потому, что разделяет их взгляды, а потому, что они стали единственной силой, готовой обеспечивать ему власть любой ценой. В обмен — демонтаж светских институтов, которые мешают их проекту. Так и происходит переворот: когда интересы коалиции становятся важнее самой идеи государства, а политическое выживание — важнее сионистского наследия.
Менахем Бегин говорил: «Судьи есть в Иерусалиме». Он верил в верховенство права, гражданское равенство и светский характер государства. Каханизм говорит обратное: «Судей нужно заменить раввинами». И это не просто спор о политике — это выбор между Израилем Герцля и Израилем ближневосточной теократии.Поддержка каханистов сегодня — это не «правый выбор». Это отказ от того Израиля, который строили Бегин, Герцль и все, кто верил в демократическое еврейское государство.
Добавить комментарий